Человек, страдающий депрессией, может быть настолько истощен, что не способен выполнять даже простые задачи? Это не всегда так. Некоторые люди, несмотря на расстройство, сохраняют высокую активность. Значит, все не так плохо? Это опасное заблуждение.
Воскресное утро. Примерно в пять часов я внезапно просыпаюсь. В голове роятся тысячи дел, которые необходимо сделать. Поэтому я вскакиваю с кровати... И так продолжается уже много лет. Стирка, выгул собаки, завтрак. Я занимаюсь спортом и размышляю о предстоящей неделе, о том, насколько она будет изнурительной. Я устала. Вообще-то я чувствую усталость постоянно.
В какой-то момент сын говорит, что потерял свою банковскую карту. В принципе, это мелочь. Но внутри меня что-то обрывается. Я начинаю плакать и не могу остановиться, и говорю мужу, что мне надоела эта жизнь. «Ты позаботишься о моем ребенке, когда меня не станет?» Банальный повод. И именно это меня настораживает.
Но мысли о самоубийстве меня не пугают — наоборот. Они приносят успокоение. Они — это решение, способ уйти из жизни, которая не приносит никакой радости, а кажется тяжелой, пустой и изнуряющей.
Депрессия без потери активности
Два года назад у меня диагностировали депрессию. Раз в неделю я посещала терапию. Долгое время казалось, что этого вполне достаточно — в конце концов, у меня всегда были силы ходить на работу, заботиться о семье и доме, а также поддерживать социальные связи.
Сейчас я нахожусь в дневном стационаре и окружена людьми, для которых разгрузить посудомоечную машину — это огромное усилие. Которые иногда просто не в силах встать с постели. Многие уже давно даже не думают о том, чтобы пойти на работу или заняться спортом.
Моя проблема заключается в обратном — чем хуже я себя чувствую, тем быстрее я двигаюсь и хватаюсь за домашние дела. Для этого существует неофициальный термин — «высокофункциональная депрессия». При этом в организме полностью отсутствует защита от перегрузок, что часто сопутствует депрессии. Человек сохраняет внешнюю продуктивность: работает, учится, общается, но хронически испытывает тяжелые симптомы депрессивного расстройства: упадок сил, фоновую тревогу и внутреннюю опустошенность. Это описывает то, как я воспринимаю свою жизнь — как кошмар, нацеленный на максимальную эффективность.
Почему «высокофункциональная депрессия» не является официальным диагнозом
В Международной классификации болезней 10-го пересмотра (МКБ-10) — стандартизированной нормативной системе кодирования, используемой ВОЗ для унификации, учета и сопоставления медицинских диагнозов во всем мире, этот термин отсутствует. Таким образом, речь не идет об официальном диагнозе, который мог бы поставить врач-психиатр.
Ульрих Хегерль (Ulrich Hegerl) — психиатр и председатель правления Фонда помощи при депрессии и предотвращения самоубийств в Германии. Депрессия — это депрессия, считает он. «Я не придаю особого значения термину "высокофункциональная депрессия" — это модная фраза, которая периодически всплывает».
То, что некоторые, несмотря на расстройство, долгое время продолжают выполнять привычные дела, он объясняет их личностными особенностями: «Страдающие "высокофункциональной депрессией", как правило, относятся к той части людей, которые в здоровом состоянии склонны заботиться о других, проявлять инициативу, очень ответственны и боятся кого-то разочаровать. Поэтому и при расстройстве они, часто собрав последние силы, продолжают работать». Но придя домой, они падают в постель полностью истощенными, отмечает Хегерль. Их продуктивность заканчивается. «Чувство усталости, постоянное внутреннее напряжение, ощущение вины, нарушения аппетита и сна — все эти типичные признаки депрессии мы видим у людей с "высокофункциональной депрессией" точно так же, как и у всех остальных», — говорит психиатр.
Даниэль Хуйс (Daniel Huys), заведующий отделением общей психиатрии в клинике LVR в Бонне, также не использует этот термин в своей практике. В клинике принято говорить о степенях тяжести депрессии: легкая, средняя или тяжелая. «В МКБ-10 действительно нет понятия "высокофункциональная депрессия". Но это не значит, что ее не существует», — говорит врач. Но у людей, которые хотя бы внешне справляются со своей жизнью, выполняют повседневные задачи, депрессия менее распознаваема.
Депрессия, скрытая за работоспособностью
Именно в этом и заключается проблема. «Самое большое заблуждение — это то, что страдания человека зачастую преуменьшаются из-за того, что снаружи он выглядит успешным и работоспособным», — объясняет Эдриэнн Маккалларс, доктор психологических наук в Rogers Behavioral Health, сети клиник по лечению психических заболеваний в Тампе, штат Флорида. С ее точки зрения, внедрение термина «высокофункциональная депрессия» могло бы привлечь внимание к этой форме заболевания, которую часто упускают из виду — в том числе, и сами страдающие.
Многие думают, что пока человек может вставать с постели и выполнять свои обязанности, все не так уж и плохо. Но на самом деле это может быть очень опасно — так, например, депрессия является самой распространенной причиной самоубийств в Германии.
Кроме того, Эдриэнн Маккалларс опровергает предположение, что «высокофункциональная депрессия» является более легкой формой заболевания: «Некоторые люди становятся гиперактивными или чрезмерно продуктивными, когда у них появляются симптомы депрессии — это своего рода способ справиться с этими симптомами».
Сделай паузу!
Точно так же думала и я. Считала, что если все делать быстро, то список станет короче, и чувство «перегруженности» уменьшится. Если буду оставаться в движении, то усталость накроет меня только вечером, когда я смогу лечь спать. Если я буду достаточно продуктивна, то смогу избавиться от мучительного чувства вины, которое меня постоянно мучает — перед семьей, коллегами, друзьями.
Подобное функционирование и достижения, высоко ценимые обществом, могут иметь отвлекающий характер для затронутых, говорит Даниэль Вагнер (Daniel Wagner), психотерапевт, имеющий собственную практику в Кельне. Именно за подобной деятельностью могут скрываться тяжелые страдания от депрессии — часто это происходит потому, что человек старается избегать тишины и покоя, «когда проявляется состояние, которое трудно вынести», считает Вагнер.
При проведении терапии с такими людьми цель состоит в том, чтобы помочь им «научиться чувствовать, открыть доступ к эмоциям и дать возможность восстановиться», — говорит Вагнер. Для этого особенно хорошо подходят упражнения на внимательность. Также это могут быть дыхательные упражнения или медитация под руководством тренера. Цель даже не в том, чтобы сразу что-то изменить, а в том, чтобы человек просто был здесь и сейчас и наслаждался моментом. Психотерапевт включает такие «фазы для восстановления» в распорядок дня своих пациентов.
Аналогичным образом поступают и в моей клинике. Мне дали недельный план, с помощью которого я должна структурировать каждый свой день. Работа, домашние дела, спорт и то, что доставляет мне удовольствие и идет мне на пользу. Последний пункт остается для меня самой большой проблемой и самым болезненным моментом.
В тишине мои мысли становятся громче, а чувства — неприятнее. Мне хочется снова бежать. Уклониться от ответственности за себя. А на самом деле надо попробовать остановиться, выдержать, ничего не делать.
Ваше мнение