Парадокс российских «социологических опросов» заключается в том, что число сторонников скорейшего начала мирных переговоров и тех, кто одобряет цели и действия российской армии в Украине, примерно сопоставимо, отмечает Иван Преображенский.
Скандал, связанный с обращением режиссера Андрея Звягинцева к российскому «господину президенту», которого участник Каннского кинофестиваля призвал «остановить бойню», то есть агрессию против Украины, вновь поднимает вопрос о различиях в восприятии реальности среди россиян, украинцев и жителей «единой Европы». А также затрагивает тему мирных переговоров с агрессором и неизбежного будущего, когда война так или иначе завершится, а стены и рвы, разделившие общества и народы, могут не только не исчезнуть, а, наоборот, стать лишь выше и глубже.
В поисках прощения
Споры вокруг заявления режиссера Андрея Звягинцева весьма показательны. С одной стороны, российский режиссер в принципе мог бы промолчать, но решил высказаться. Получив награду Каннского кинофестиваля, он выступил в форме, соответствующей как формату мероприятия, так и его представлениям о «должном» — о прекращении войны против Украины, которую он назвал бойней. Однако его заявление у украинских спикеров, в отличие от европейцев и российской эмиграции, не вызвало не только восторга — напротив, они назвали его речь рабской по форме и содержанию. По их мнению, от нее больше вреда, чем пользы.
Спорить о том, кто прав, я не вижу смысла. Влияние заявления Звягинцева на войну или даже на дискуссии о возможных переговорах с Россией, которые идут в Европе, настолько, к сожалению, незначительно, что кажется более важным обсудить другое — пропасть, которая естественным образом образовалась между российской реальностью, включая эмиграцию как часть российского общества, и Украиной.
Война рано или поздно завершится, и хочется надеяться, что поражением страны-агрессора и, возможно, даже, хотя это еще менее вероятно, падением режима Владимира Путина. Но даже после этого совершенно очевидно, что уровень взаимопонимания между двумя народами — и даже шире, между Россией и остальным миром — вряд ли заметно повысится.
Я часто слышу дебаты о том, сколько поколений потребуется, чтобы украинцы простили россиян, чья армия и сегодня продолжает убивать граждан соседней страны, наносить удары по жилым кварталам украинских городов. Но много ли говорят о том, сколько поколений потребуется, чтобы россияне захотели быть прощенными?
Мир глазами россиян
Сразу оговорюсь: я не считаю проводимые сегодня в России даже условно независимыми исследователями соцопросы показательными. Они не были таковыми еще до начала полномасштабной агрессии, а о том, почему это невозможно в условиях полицейского государства, можно написать книгу. Тем не менее, не в первый раз повторю, что опросы россиян, если брать сравнительно большие временные промежутки и учитывать пропитывающие общество страх и ненависть, можно обсуждать как тенденции.
И в последние два года тенденция очевидна. Примерно две трети россиян с того момента, как стало можно публично на это надеяться, то есть после начала Кремлем по инициативе Трампа имитации переговоров о мире в Украине, желают скорейшего заключения мирного соглашения. То есть, и здесь совпадение — как и большинство украинцев и европейцев, они хотят прекращения войны.
Но дальше начинаются принципиальные различия. Россияне тут скорее ближе к гражданам «единой Европы»: многие из них стабильно утверждают, что за ходом военных действий не следят, откровенно устали от «специальной военной операции», как ее официально называет российская пропаганда, и вообще она их не касается. Они живут своей мирной жизнью (даже если в реальности работают на военном заводе) и, примерно как Звягинцев, ждут, чтобы Владимир Путин, раз он эту войну начал, скорее уже ее и завершил. Это предельно инфантильная позиция, поскольку она предполагает, что у них в принципе нет возможности повлиять на происходящее.
Война без конца
Есть и еще один, для многих внешних наблюдателей даже более значимый фактор: две трети россиян (не факт, что те же самые 2/3, но это точно пересекающиеся множества) действия российской армии и цели этой преступной войны поддерживают. И более половины стабильно говорит, что страна движется в правильном направлении
Когда и если война все же закончится, они явно хотели бы, чтобы все завоевания остались при России. И большинство из них уж точно не считает себя в чем-то виноватыми, не видит необходимости каяться или хотя бы извиняться. Им как бы и не за что, ведь инфантильная позиция позволяет перенести всю ответственность на Путина и его окружение, а они «люди маленькие».
Посмотрев на пример Афганистана, захваченного террористами из «Талибана», легко, к сожалению, можно представить, что европейские политики постепенно восстановят диалог даже и с подобным образом настроенными россиянами. Понятного набора требований, внятной стратегии по России у Евросоюза по-прежнему нет. Но как на это должны будут смотреть украинцы, которым и от нового российского правительства в этом случае не придется ждать даже сострадания? И можно ли что-то сделать, чтобы такого развития событий избежать? Это, к сожалению, вопрос, на который ответа сейчас в основном никто искать и не пытается.
Автор: Иван Преображенский, кандидат политических наук, эксперт по Центральной и Восточной Европе, обозреватель ряда СМИ. Автор еженедельной колонки на DW. Иван Преображенский в Facebook. Комментарий выражает личное мнение автора. Оно может не совпадать с мнением русской редакции и Deutsche Welle в целом.
Ваше мнение